Свежие комментарии

  • Ингерман Ланская
    Как крестница? а как же атеистический маразм в башке вовы ульянова? а сатанинские идеи в мозгах этого морального урод...Как крестница Лен...
  • Олег Викторов
    УДИВИТЕЛЬНЫЙ И ТАЛАНТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК!!!Как крестница Лен...
  • Run Николаева
    Один из самых любимых старых фильмов. Отличные актеры.Роль, сыгранная с...

На всю оставшуюся жизнь

На всю оставшуюся жизнь

Борис Нелепо
На всю оставшуюся жизнь
«Между». Реж. Френсис Форд Коппола, 2012

Холл Балтимор, автор чтива про охоту на ведьм, в рамках тура по продвижению новой книги заезжает в странный маленький город. Главные достопримечательности — зловещая часовня с семью циферблатами, показывающими разное время, и заколоченная гостиница, в которой когда-то ночевал Эдгар Аллан По. Проза Балтимора привлекает только местного шерифа с лицом садиста, в свободное время он конструирует домики для летучих мышей, враждует с байкером-декадентом Фламинго и тяготится неудовлетворенными литературными амбициями. Шериф сходу предлагает писателю для вдохновения полюбоваться на свежий труп девушки, в сердце которой вбили осиновый кол. Но Балтимора занимает только одно желание — поскорее вырубиться после бутылки виски. В первую же ночь во сне к нему явятся писатель По, девушка-вампир В. и мертвые дочери пастора-убийцы из середины прошлого века.

«Сны. Эти маленькие ломтики смерти. Как же я их ненавижу...». Этим эпиграфом открывался «Кошмар на улице Вязов-3: Воины сна», благодаря которому восприимчивые зрители-подростки по всему миру впервые узнавали о существовании одного из главных писателей американского романтизма.

В «Между» сон не затягивает героя в гибельное болото, выполняя ровно противоположную функцию — эскапистскую, он приносит спасительное забытье. Коппола передает Балтимору свою личную драму — гибель ребенка в результате несчастного случая. Для Балтимора, имя которому дано в честь города, где жил Эдгар По, смерть дочери — тот травматический эпизод, к которому он помимо своей воли все время возвращается в своих мыслях. Вампиры, массовые убийства, казни ведьм, панки на мотоциклах, готический сумрак — лишь робкая попытка затушевать главную тему фильма, тему утраты, скорби и шире — принципиальной «неотступаемости» прошлого. Потому вводится и центральная фигура По, который остаток своей непродолжительной жизни провел в трауре по молодой жене Вирджинии, смерть которой то и дело находила отражение в его поздних рассказах.

Романтичный байкер Фламинго декламирует стихотворение Шарля Бодлера. Автор «Цветов зла» неоднократно возвращался к творчеству По. А одним из главных ключей к новой картине Копполы может послужить его стихотворение «Каждому своя химера». В нем говорится о людях, которые идут по пустынной равнине, волоча на спине исполинских химер, «вцепившихся мощными когтями в грудь своих носильщиков». «Между» — вольная экранизация этого стихотворения, его интерпретация; химера здесь обретает обличье прошлого, от которого невозможно избавиться, так как оно становится неотъемлемой частью человека, которую остается лишь тащить на себе дальше и дальше.

На всю оставшуюся жизнь
«Между». Реж. Френсис Форд Коппола, 2012

«Между» замыкает автобиографическую трилогию, которой Коппола после десяти лет молчания перезапустил свою фильмографию. Протагонисты всех трех картин — отражения режиссера, его альтер-эго. Их объединяет одно общее устремление. Пытающийся добраться до сути праязыка лингвист («Молодость без молодости»), репрессированный жесткостью отца неудавшийся драматург («Тетро») и желающий написать принципиально новый роман автор палпа («Между»), — все они одержимы собственным сверхпроектом, но совершенно нейтрализованы мыслью о невозможности его завершения. Примечательно, что в каждом конкретном случае даются различные ответы на вопрос о том, каким образом довести до финала свое дело. Это значит, Коппола избежал единственной незавидной и даже постыдной для классика участи — он не утвердился в своей окончательной правоте, он не стремится проповедовать. Напротив, режиссер открыт новому и продолжает задаваться вопросами вместо того, чтобы дидактично формулировать ответы. Для возвращения в режиссуру он сочинил для себя что-то вроде манифеста, свода правил, которым пытается следовать. Обязательное автобиографическое начало; собственный сценарий (в случае с «Молодостью» — изрядно им переработанный роман Мирчи Элиаде); самофинансирование; использование цифры. Основное формальное самоограничение — сведенное к минимуму движение камеры.

Этот прием ведет к нарочитой условности, помноженной на присущую цифровому изображению искусственность. Задавший в свое время велеречивый канон барочного американского кино режиссер теперь предпочитает псевдолюбительский стиль съемки. Закономерный шаг в амбициозном проекте Копполы по переизобретению своих отношений с кинематографом и его принципами. Но статичные планы только подчеркивают свободу этих фильмов, поскольку неподвижная камера не ведет за собой зрителя, не указывает, на что смотреть, а значит, лишена нравоучительности. Создается странный эффект: например, «Молодость без молодости» — по замыслу пышное костюмное кино, действие охватывает несколько десятилетий, диалоги ведутся на дюжине языков, герои путешествуют по многочисленным странам, и все равно благодаря грубой четкости цифры остается ощущение предельной камерности, свойственной домашнему видео. «Тетро» и «Между» по намерениям куда скромнее, но и в этих фильмах слышны отголоски фаустовской темы — если «Молодость» буквально работает с образами Фауста и Мефистофеля, то в «Тетро» исполняют на сцене бурлескную вариацию этой истории, а главным источником вдохновения для «Между» Коппола называет «Молодого Брауна» Натаниэля Готорна — тоже своего рода фаустианский сюжет.

На всю оставшуюся жизнь
«Между». Реж. Френсис Форд Коппола, 2012

Все три новых фильма характеризуются очень хрупкой, своевольной красотой вне представлений о хорошем или дурном вкусе. В ее создании есть что-то рукодельное, примитивистское, грубовато-наивное. В по-театральному загримированного Тима Рота бьет бутафорская молния, а в самом финале в руках его бездыханного героя вдруг словно по мановению палочки фокусника возникает ярко красная роза («Молодость...»). Тень героя Винсента Галло ведет беседы с его младшим братом, а патагонские горы перемигиваются завораживающими солнечными бликами («Тетро»). Одна из самых красивых сцен «Между» — сновидческое спасение девушки от мучителя мотоциклистом. Он мчится на высокой скорости, она прыгает в его сторону, следует неловкая монтажная склейка — и вдруг девушка оказывается уже верхом на байке. Все это — чистый иллюзионизм. Впрочем, красочный на грани китча «Между» не скрывает своего происхождения — только пионер немого кинематографа Жорж Мельес умел заглядываться на луну и узнавать в ней человеческое лицо.

«Между» раздражает своих противников этой принципиальной неамбициозностью, лишенной ограничений свободой, нежеланием соответствовать ожиданиям. Несмотря на то, что Коппола позволяет себе вольные прогулки по воспоминаниям о собственном творчестве (это оммаж и раннему «Безумию 13», и «Бойцовой рыбке»), с предыдущим собой он порвал, поскольку невозможно вернуть себе ни ту молодость, ни те времена. Он сформулировал это очень четко в «Тетро», ставшем декларацией независимости, развернутым объяснением природы произошедших с режиссером изменений. Коппола — прототип одновременно и Тетро, и его тоталитарного отца (двойничество сквозной нитью проходит через всю трилогию). Магистральный визуальный прием фильма — игра света и тени, их соперничество. Тетро всю жизнь проводит в тени знаменитого отца, он заворожен вспышками света и при этом сам выбирает себе самую неамбициозную профессию — осветителя, то есть того, кто направляет из темноты луч софитов на других. Финал фильма — конвульсивный проход по оживленному шоссе его младшего брата Бенни, заворожено шагающего навстречу сверкающим фарам автомобилей. Тетро его спасает, кино завершается фразой — «Не смотри на свет». Мужество Копполы заключается в том, что эти слова превратились в спасительный девиз для того режиссера, которым он стал в нулевые. Пусть сияние его главных шедевров и осталось далеко позади в другом времени, но сам он по-прежнему с нами. Дело его жизни — снимать кино, наше — его смотреть. Увы, задача не из простых: на том показе, где присутствовал я, зрителям раздавали 3D-очки, в которых они просидели весь сеанс. Несмотря на то, что это очередная обманка — трехмерных вставок на всю картину ровно две по несколько минут. Чтобы разглядеть уязвимую красоту этого фильма, нужно избавиться от предубеждений и потребительских притязаний по отношению к режиссеру. Фигурально выражаясь, снять эти непригодные очки, заслоняющие экран.

На всю оставшуюся жизнь
«Между». Реж. Френсис Форд Коппола, 2012

Заклинать призраков прошлого — это удел самых уязвимых режиссеров. Например, Филиппа Гарреля («Граница рассвета») или вернувшегося после двадцатилетнего перерыва в режиссуру американского героя категории «б» Монте Хеллмана, к «Дороге в никуда» которого настолько близко подобрался «Между». Выбранный Копполой жанр для личного высказывания — ghost-story, фильм о привидениях. Несмотря на то, что большая (и пленительно красивая) часть действия происходит в грезах, ход повествования подчинен стройной логике, а не сновидческому беспорядку. Одновременно в прошлом, настоящем и снах развивается несколько историй, которые затейливо пересекаются. Писатель Балтимор, его бытовая неустроенность, творческий кризис и болезненная завороженность прошлым. Недавнее убийство девушки и расследование, которое шериф пытается навязать Балтимору. Трагедия шестидесятилетней давности, когда религиозный отец увидел дьявола в своих детях и рассек им горло. Эдгар По и его кузина-жена Виргиния.

Эти сюжеты сливаются в одну историю; точка сборки — дочь Балтимора Викки. «Между» из тех экзистенциальных детективов, где все ключевые улики выводят пытливого героя к самому себе (см. «Олдбой», «Револьвер», «Остров проклятых»). Герой Килмера до последнего момента не позволяет себе откинуть простыню и взглянуть в лицо мертвой девушке, поскольку и так знает, что его ждет. И Виргиния, и Вампир — только отражения его собственной трагедии, которая тоже сводится к инициалу В., что выводит пальцем на стекле девушка из самого первого сна. В одной из сцен Балтимор мучительно выдумывает первое предложение нового романа, выходит сплошной вздор, в алкогольном бреду он отбивает певучий стих miss Vicky, where are you sweetie?

Единственно возможный жуткий финал решен в трэш-эстетике, которая только усиливает его фатальную горечь. Не способный более скрываться от прошлого Балтимор вырывает из чужого трупа осиновый кол (из груди неистово бьет объемный фонтан крови), прошлое-вампир открывает свои глаза и впивается в его шею клыками, как те бодлеровские химеры вонзались когтями в плоть. От того, что было спасенья нет; такова вечная награда.

 

источник

Картина дня

наверх